Автор admin 
Шаквилл О’Нил — огромный парень с ещё более огромной харизмой. Четыре титула чемпиона НБА, миллионы фанатов по всему миру, рэп-альбомы, роли в кино и бесконечные шутки на ТВ. Но стоит заговорить о его вере, и вокруг сразу вспыхивают споры. Одни уверены, что он мусульманин. Другие слышали про баптистскую маму. Третьи вспоминают его слова про «я — все религии сразу». А правда, как часто бывает, гораздо интереснее любой одной версии.
Имя Шакилл Рашаун О’Нил звучит по-арабски. «Шакилл» переводится примерно как «маленький», а «Рашаун» — как «воин». Получается «маленький воин». Мать, Люсиль О’Нил, дала сыну это имя, когда ей было всего семнадцать. Она сама — баптистка. А вот отчим, Филлип Харрисон, сержант армии США ямайского происхождения, исповедовал ислам. Шакилл вырос между двумя традициями и с самого детства впитал обе.
Сегодня, в 2026 году, легенда продолжает оставаться человеком, который не любит жёстких рамок. Он верит в Бога, уважает чужие убеждения и открыто говорит, что чувствует себя «человеком всех людей». Давайте разберёмся, откуда взялась эта необычная позиция и как она проявляется в жизни гиганта.
Имя, которое задало тон всей жизни
Люсиль О’Нил выбрала имя не случайно. В своей книге «Shaq Uncut: My Story» Шак вспоминал, как однажды спросил мать: «Почему Шакилл? У нас в семье все Брайаны, Кенни и Майки». Она ответила просто: «Я хотела, чтобы имя что-то значило. Ты мой маленький воин. Я сражалась за тебя».
Бабушка, набожная христианка Одесса Чамблисс, упорно звала внука Шоном. Ей не нравилось арабское звучание. Но мать настояла. Позже Шак признавался, что в детстве имя иногда вызывало вопросы. Сейчас оно стало частью его легенды. Именно это имя часто заставляет людей автоматически записывать его в мусульмане.
Имя Шакилл Рашаун О’Нил переводится с арабского как «маленький воин» — и именно так мать воспринимала сына с первых дней.
Два дома — две веры
Мать ходила в баптистскую церковь. Отчим читал Коран и уважал Малкольма Икс. Шакилл впитал оба мира. В интервью он прямо говорил: «Мой отец — мусульманин. Мать — баптистка. Они оба учили меня. Я люблю их обоих».
Филлип Харрисон был строгим. Шак рассказывал, как отец мог зайти в класс и наказать его прямо при всех, если тот безобразничал. Дисциплина была железной. При этом отчим никогда не заставлял сына выбирать одну религию. Главный урок, который вынес Шак: уважай человека как человека, независимо от цвета кожи или веры.
Этот подход стал основой его характера. На площадке он мог обнимать мусульманина Хедо Туркоглу перед матчем, а после игры шутить с еврейским другом-бухгалтером. Для него границы веры — не стены, а двери.
Собственные слова Шака о вере
Самое известное высказывание О’Нила звучит так: «Я мусульманин, я еврей, я буддист, я все, потому что я — человек людей». Он произнёс эти слова в интервью 2011 года. И с тех пор повторял их в разных вариациях.
В 2010 году, уже играя за «Бостон», Шак сказал ещё откровеннее: «Я баптист и мусульманин. Я верю в Бога. Есть только один Бог, просто у разных народов он называется по-разному. Я недостаточно образован, чтобы спорить о теологии. Но я точно знаю: нельзя судить человека по тому, во что он верит».
Некоторые источники, в том числе Beliefnet, относят его к мусульманам. Los Angeles Times и книга Робин Райт «Rock the Casbah» тоже называли его мусульманином. Но сам Шак никогда не ставил точку. Он скорее выбирает позицию «все сразу».
| Источник влияния | Кто | Что дал Шаку |
|---|---|---|
| Мать | Люсиль О’Нил (баптистка) | Христианские ценности, любовь, имя с арабским смыслом |
| Отчим | Филлип Харрисон (мусульманин) | Дисциплину, уважение к исламу, интерес к Малкольму Икс |
| Сам Шак | Личный выбор | Универсальный взгляд: «я — все религии» |
Данные собраны на основе интервью О’Нила и материалов Beliefnet.
Мечта о хадже и «мусульманский брат»
В 2010–2011 годах Шак несколько раз говорил о желании совершить хадж — паломничество в Мекку. «Да, я собираюсь поехать в хадж однажды», — подтверждал он. Планировал поездку вместе с турецким одноклубником Семихом Эрденом.
Он называл Хакима Оладжувона «ещё одним мусульманским братом». Перед играми целовал Хедо Туркоглу в щёку — жест, который многие воспринимали как мусульманскую традицию. Эти детали подливали масла в огонь. Но даже здесь Шак оставался собой: он мог говорить о хадже и в тот же день шутить про еврейский праздник Суккот, потому что слово «сукка» переводится как «лачуга», а он сам вырос в непростых условиях.
Шак не раз подтверждал желание совершить хадж, но при этом подчёркивал, что чувствует себя частью всех вероисповеданий.
Еврейские связи и freemasonry
В 2024 году О’Нил записал видео на иврите для израильских детей, чьи родственники пострадали 7 октября. «Шалом», «Барух ха-Шем», «Л’шана това», «Шаббат шалом» — он произнёс эти слова с теплотой. Раньше он танцевал хору на еврейской свадьбе, говорил на иврите с Джоном Стюартом и называл Суккот своим любимым еврейским праздником.
Его бывшая жена Шони даже устраивала шаббат-ужин в одном из реалити-шоу. А в 2011 году Шак стал членом масонской ложи Widow’s Son Lodge № 28 в Бостоне (Prince Hall Freemasonry). Для многих это стало ещё одним штрихом к портрету человека, который открыт самым разным традициям.
Он не углубляется в теологические споры. Просто живёт по принципу: уважай, общайся, помогай. И этим завоёвывает сердца людей самых разных убеждений.
Как религия влияет на его жизнь сегодня
В 2026 году Шакилл О’Нил — успешный бизнесмен, аналитик, отец и просто большой добрый великан. Он продолжает помогать людям без оглядки на их веру. Фонды, благотворительные матчи, поддержка молодых спортсменов — всё это идёт из того же места, откуда растут его слова о «человеке людей».
Сын Шакир однажды написал в соцсетях фразу «Это любовь Аллаха». Многие увидели в этом продолжение семейной линии. Но сам Шак предпочитает не комментировать личные убеждения детей. Он даёт им свободу выбирать, как когда-то родители дали её ему.
Его подход к вере похож на его стиль игры: мощный, открытый, без лишних ограничений. Он не запирается в одной комнате. Он открывает все двери сразу и зовёт всех внутрь.
Шакил О Нил религия — это не строгий ярлык. Это живая история человека, который вырос между баптистской церковью и Кораном, между Ньюарком и всем миром. Он верит в одного Бога и в то, что люди важнее догм. И пока он улыбается в камеру, танцует, шутит и помогает — эта позиция работает лучше любых громких заявлений.